В качестве постулата берем утверждение, что прошлое не дано, а производится. Тогда возникает вопрос: что удерживает психику от полного распада во множественности возможных прошлых? Именно здесь Грин вводит идею «организаторов» — первичных фантазмов.
Однако текст делает важный шаг: он сразу лишает их статуса реальности. Они не подтверждены, но и не опровергнуты. Это не эмпирические факты и не чистые вымыслы. Их функция — и это решающее — заключается не в том, чтобы описывать происхождение, а в том, чтобы позволить психике иметь происхождение.
Иначе говоря, первичный фантазм — это не воспоминание, а условие возможности воспоминания.
Это различие радикально. Потому что в этот момент мы выходим из логики содержания и входим в логику структурной необходимости.
Психика нуждается в точках фиксации, которые не являются ни полностью внутренними, ни полностью внешними. Эти точки — «означающие ключи» — организуют поле возможного, задают направления, в которых будет разворачиваться желание. Они не объясняют психическую жизнь, но делают её возможной как связное пространство.
Но если психика не программируема — в отличие от тела — то возникает следующий вопрос: что заменяет программу?
Ответ, который здесь предлагается, можно прочитать только через негатив:
психика не развивается по программе, потому что она развивается в разрывах программы.
Именно поэтому автор настаивает на том, что модель биологического развития неприменима. В биологии последовательность может быть предсказана. В психике же последовательность возникает как результат столкновения с тем, что не поддаётся интеграции.
Это «нежелательное» — l’indésirable — занимает в тексте центральное место, хотя и появляется позже. Именно оно и есть истинный двигатель времени.
Потому что время психики — это не движение вперёд, а работа по обходу, вытеснению и возвращению того, что не может быть принято.
Здесь важно подчеркнуть: вытесняется не только содержание. Вытесняется сама операция вытеснения. Это означает, что психика не просто теряет доступ к определённым представлениям — она теряет доступ к тому, как она их потеряла.
Именно в этом месте возникает то, что Грин называл бы белым, пустотой в самой ткани репрезентации. Не отсутствие содержания, а отсутствие следа операции, которая должна была бы это содержание обработать.
Следовательно, время психики организуется не вокруг последовательности стадий, а вокруг возвращений того, что не было символизировано.а коротецкая
